Мы находимся в Зверинецких пещерах, в двух километрах от всемирно известной Киево-Печерской Лавры, на глубине 10 метров от поверхности. Сегодня Киево-Печерская Лавра — это самое посещаемое место в Киеве, она считается колыбелью древнерусского монашества, выдающейся сокровищницей истории культуры восточных славян. Печерской Лавру называют потому, что она начала свою историю как подземный, пещерный монастырь. В IV веке на Ближнем Востоке пионеры христианского монашества, уходя из населенных пунктов, селились в скальных породах — в климатических условиях Ближнего Востока это было вполне приемлемо, вообще на Ближнем Востоке издавна скальные пещеры использовались для самых разнообразных жизненных нужд: как святилище, как жилище, как пристройка к жилищу для хозяйственных нужд, как места захоронения усопших: вследствие этого и немало библейских событий священной истории тоже оказалось тесно связанным с пещерами. Первые христианские монахи и их ученики хорошо это понимали, более того, для них, для монахов, пещера имела ещё дополнительный богословский смысл: пещера напоминала могилу, в которой аскет укрывается, чтобы, пройдя борьбу, стать истинным человеком во Христе и воскреснуть в жизни вечной. Кроме того, пещера ограничена в пространстве, что приводит к умеренности в свете и тепле, — это символ падшего Адама, который был вынужден покинуть Эдем.
После крещения Руси традиция пещерного монашества пришла и в среднее Поднепровье, но здесь другой климат и другая геология: здесь не скалы, а глинисто-песчаниковые леса. В таких условиях жить было довольно сложно, и поэтому, хотя традиция и прижилась, она претерпела своеобразные изменения. После киевского периода существовало немало пещерных монастырей, но ни один из них не был многолюдным; из летописей и других письменных источников мы многое знаем о начале Киево-Печерской Лавры: число пещерных монахов достигло 12, и уже они решили построить деревянную церковь на поверхности, когда их было более 20; вся братия переселилась на поверхность, за исключением, по-видимому, немногих пещерников, которые предпочли остаться в своих первоначальных кельях. Зверинецкий пещерный монастырь, вероятно, также зарождался подобным образом и, скорее всего, представлял собой дочерний скит Лавры, возникший где-то на стыке XI–XII веков. Только если о Лавре написано много строк ещё в древних источниках, то об этом монастыре пока не найдено ни одного внешнего письменного документа; всё, что мы знаем о Зверинецком монастыре, — это лишь надписи на самих зверинецких предметах. Мы знаем, что когда-то существовал такой монастырь, поскольку одна из надписей перечисляет шесть игуменов, настоятелей Зверинецкого монастыря.
Участок, по которому мы идём, использовался исключительно для монашеских захоронений, здесь нет ни одной жилой древнерусской кельи, здесь есть только локулы: перпендикулярные коридору единичные ниши, или крипты — это углубления с такими же входами, но напоминающие чем-то кельи: невысокие камерные помещения с лежанками вдоль стен. В криптах можно было устроить несколько захоронений. В начале XX века Зверинецкие пещеры частично укрепили, на поверхности был построен небольшой скит, подчиненный Киево-Печерской Лавре; после Первой мировой войны и революции его закрыли и уничтожили, пещеры остались. На стыке 20-21 веков произошло новое возрождение: здесь возобновились богослужения, рядом у входа в пещеру появился третий в истории этих пещер монастырь. Ценность этого подземелья в том, что здесь сохранилась уникальная древнерусская церковь, доступна для осмотра обширная коллекция пещерных надписей-граффити: вот, например, здесь рассказывается о том, что когда-то на этом месте был похоронен Федор Калика, вероятно, паломник: калика-путник, то есть этот монах совершил путешествие в Святую Землю, Палестину и на Святую Гору Афон. Соседнюю улицу прокопали уже в начале XX века, чтобы замкнуть контур из нескольких пещерных погребальных галерей.
Пещерная церковь Архангела Михаила: Михаило-Архангельской её назвали в 90-е годы двадцатого века, но если исходить из того, что Зверинецкий монастырь домонгольский, то этому храму не менее 800 лет, он до сих пор не укреплен ни одним кирпичом, чугунные полы здесь появились тоже сравнительно недавно, после 1997 года. Храм высечен в лесу, но это не просто камерное помещение: над алтарём прорезаны фигурные своды — попытка некоторого сходства с наземной архитектурой. Престол не отделен от восточной, алтарной стены. Престол более древнего типа. Такие же престолы были когда-то и в Лаврских пещерных церквях, но в 1830-е годы там престолы были заменены на более современные. Левее престола: ниши жертвенника с особой окантовкой и сводом, имеющим форму зала; по стене жертвенника в несколько строк вычерчен синодик: поминальный список Звиринецких игуменов — именно из этой надписи мы узнаем, что существовал сан игумена, что была такая должность, следовательно, видимо, существовал и Звиринецкий монастырь. Наверное, игуменов было больше, так как нижние строки списка утрачены: шесть имен — это только те, что дошли до нас. Напротив жертвенника, в южной стене, находится небольшая ниша для церковной утвари. Храм совсем маленький — это храм-алтарь, в нём нет наоса, то есть средней части, — это не храм для братских богослужений, это поминальная церковь для заупокойных богослужений по всем, кого в данном участке пещер похоронили.
С 1997 года, когда в соседний Ионинский монастырь приезжали прихожане с просьбой провести обряд освящения колесницы: по-современному — автомобиля, в то время Звиринецкие пещеры напоминали о том, что монашество на этих землях к югу от лавры существует издавна, со времён, более древних, чем основание Ионинского монастыря в XIX веке, и крест на своде пещерной Звиринецкой церкви стал своеобразным логотипом, символом Ионинского монастыря. Именно этот логотип наносили на боковую стенку автомобиля, многие автовладельцы затем стали копировать этот символ, и далеко не каждый автовладелец в современном СНГ даже знает о происхождении этого креста. Сегодня у Ионинского монастыря уже другой символ: ведь у Зверинецких пещер за последние 10 лет появился новый архитектурный церковный ансамбль в стиле, подражающем византийской и владимиро-суздальской древнерусской архитектуре, и теперь Зверинецкий крест является символом этого самостоятельного Зверинецкого монастыря — третьего на данном участке Киевской земли.
В 1911 году в Свято-Троицкий Ионинский монастырь, расположенный ближе всего к Зверинецким пещерам, прибыл влиятельный киевский князь Владимир Давидович Живахов, потомок украинского гетмана Даниила Апостола и древнегрузинской фамилии Джавахишвили. Познакомившись с монастырским духовником игуменом Валентином, от него Владимир Давидович узнал о существовании Зверинецких пещер и о том, что после их открытия в конце XIX века военные, опасаясь за Зверинецкую крепость над пещерами, запретили проводить в пределах древнего памятника какие-либо раскопки. В годы, прошедшие между первоначальным открытием Звиринецких пещер и визитами Жевахова в Ионинский монастырь, произошло два интересных события: жительница частного сектора в Звиринецком пригороде тогдашнего Киева, Феодосия Матвиенко, видела два сна. В одном сне она видела целую монашескую братию, которая просила у неё еды, и она понимала, что эти монахи, появившиеся в сне, каким-то образом связаны именно со Звиринецкими пещерными могилами, ведь в захоронениях Звиринецких пещер находили остатки древней монашеской кожаной обуви, нательных пароманов, чёток. Она чуть ли не пошла уже заказывать панихиду в Ионинский монастырь, но не была уверена, правильно ли она интерпретирует своё сновидение. Через некоторое время приснился новый сон — она увидела в своём доме бледную, худенькую женщину с выцветшими волосами, которая обратилась к Матвиенко со словами: «Ты обещала нас накормить, а до сих пор так и кормишь». После этого Матвиенко всё-таки посетила Ионинский монастырь и рассказала игумену Валентину о своих снах, о том, что оползни периодически обнажают засыпанные военными входы в пещеры, местные мальчишки иногда играют черепами из пещер, а она, Матвиенко, закапывает их, прячет у входа в подземелье. Рассказы Валентины взволновали Владимира Давидовича, и, пользуясь своими связями, он взял у военных участок с пещерами в аренду, нанял археологов, которые провели здесь первую археологическую экспедицию, пожертвовал средства на строительство над пещерами Зверинецкого скита. Но события XX века прервали инициативу князя, направленную на возрождение древнего памятника. Сам Жевахов в 1920-е годы принял монашество с именем Иоасаф в честь канонизированного в начале XX века одного из своих предков, святителя Иосафа Белгородского (Горленка) — выдающегося украинского иерарха, который был внуком апостола Даниила и скончался в 50-е годы XVIII века.
Иосафа Жевахова вскоре рукоположили в священники, затем возвели в епископский сан, после чего арестовали; он пережил длительное заключение и ссылку, а после ссылки жил в Курске, называя себя епископом Могилёвским на Днепре. В 1937 году последовал новый арест, обвинение в шпионаже якобы в пользу Германии и расстрел. В 2002 году священномученик Иосаф Жевахов был причислен к лику святых, сегодня он входит в собор Звиринецких святых. Зверинецкие святые — это древняя аскетическая братия Зверинецкого монастыря: мы знаем восемь имен из пещерных граффити, но подвиг священномученика Иосафа свидетельствует о том, что история Зверинецкого монастыря продолжается и в наши дни.
